Для правоверного мусульманина джума* день особый. Нурулла представил, как течет сейчас нарядная толпа по улочкам его родного Шахрана. Наперебой звучат громкие возгласы торговцев, зазывно простирающих руки к прохожим. Снуют веселые разносчики, неторопливо катятся тележки, на которых отсвечивают всеми цветами радуги огромные бутылки с прохладительными напитками. А к вечеру, когда аллах убавит фитиль у солнечной лампы, люди сядут у дастарханов, чтобы насладиться ароматным пловом или сочным люля-кебабом. Нурулла судорожно сглотнул слюну. До вечера еще далеко, так что надо набраться терпения. Да и лепешка с водой из родника - не слишком-то роскошное угощение. Но ничего не поделаешь, если другого нет. Ночью он не стал шарить в положенном под голову заплечном мешке. Опасался, как бы не проснулся кто-нибудь из "воинов пророка" и не поинтересовался, чего это ему не спится. А так можно было сказать, мол, прихватило живот. "Ференги на ислам поднялись издалека, кровь моет, как вода, цветы в саду пророка", вдруг пришла почему-то на ум слышанная от Масуда мисра**. Нурулла зябко поежился и поплотнее запахнул стеганый халат. Ничего, еще несколько часов, и можно будет выбраться из этого холодного мрака, где чувствуешь себя, словно в могиле, развести костерок, погреться. А утром он перевалит хребет...